Телефон: +7 (383)-235-94-57

СПЕЦИФИКА ВОСПРИЯТИЯ НРАВСТВЕННОЙ КАТЕГОРИИ ЧЕСТЬ В СРЕДЕ МЕЛКОПОМЕСТНОГО ДВОРЯНСТВА КОНЦА XVIII – НАЧАЛА XX ВВ

Опубликовано в журнале: Власть и общество №3(3)

Автор(ы): Киященко Алексей Александрович

Рубрика журнала: Актуальные вопросы отечественной истории

Статус статьи: Опубликована 8 апреля

DOI статьи: 10.32743/2658-4077.2019.3.3.98

Библиографическое описание

Киященко А.А. СПЕЦИФИКА ВОСПРИЯТИЯ НРАВСТВЕННОЙ КАТЕГОРИИ ЧЕСТЬ В СРЕДЕ МЕЛКОПОМЕСТНОГО ДВОРЯНСТВА КОНЦА XVIII – НАЧАЛА XX ВВ // Власть и общество: эл.научный журнал. –2019 – №3(3). URL: https://jhistory.ru/archive/3/98 (дата обращения: 13.12.2019). DOI: 10.32743/2658-4077.2019.3.3.98

Киященко Алексей Александрович

аспирант, историко-филологический факультет, НИУ «БелГу»,

РФ, г. Белгород

SPECIFICITY OF PERCEPTION OF A MORAL CATEGORY OF HONOR IN THE ENVIRONMENT OF A SINGLE-PLACE NOBILITY OF THE END OF THE XVIII - THE BEGINNING OF THE XX CENTURY

 

Alexey Kiyashchenko

postgraduate Student, Faculty of History and Philology, Belgorod State University,

Russia, Belgorod

 

АННОТАЦИЯ

В статье рассматривается влияние социального положения мелкопоместного дворянства на психологические установки, связанные с восприятием таких понятий как честь и благородство. Внимание акцентируется на взаимоотношениях мелкопоместных дворян со своими крепостными крестьянами, и на внутрисословной коммуникации среди прочих страт благородного сословия.

ABSTRACT

The article discusses the influence of the social position of the small landed gentry on the psychological attitudes associated with the perception of such concepts as honor and nobility. Attention is focused on the mutual relations of small landowners with their serfs, and on intra-estate communication, among other strata of the noble class.

 

Ключевые слова: честь, благородство, дворянство, мелкопоместные.

Keywords: honor, nobleness, gentry, duniwassal.

 

Конец XVIII – начало XX – период господства дворянского сословия в политической, экономической и других сферах общественной жизни. Статус помещика был закреплён законом и охранялся государством. Так, согласно Манифесту о даровании вольности дворянству от 18 февраля 1762 года дворяне были избавлены от обязательной службы: «…отныне впредь на вечные времена и в потомственные роды жалуем всему российскому благородному дворянству вольность и свободу…» [6, c. 189 - 191]. Жалованная грамота дворянству 1785 года прибавила права сословного самоуправления: «Нашим верноподданным дворянам жалуем дозволение собираться в той губернии, где жительство имеют, и составлять дворянское общество в каждом наместничестве» [4, c. 32], отмену телесных наказаний: «телесное наказание да не коснётся до благородного» [4, c. 28], а также подтвердила прежние имущественные права: «покупать деревни, оптом продавать, что в деревнях родится или рукоделием производится, иметь фабрики и заводы по деревням» [4, c. 31] и право монопольного владения крестьянами.

Это обстоятельство привело к существенной трансформации личностных установок каждого представителя благородного сословия. Такие понятия, как свобода, честь и достоинство, честность и воспитанность превратились в неотъемлемую составляющую помещичьего самосознания. А защита чести и достоинства оказалась важнейшим долгом уважающего себя дворянина.

Однако, анализируя социопсихологические установки российского дворянства, необходимо помнить о неоднородности этого сословия: ведь, к примеру, помещик, имевший 1000 крепостных душ и его сосед, имевший 10 душ, с юридической точки зрения были равными, имея благородное достоинство дворянина. Но с экономической, а что ещё более важно, психологической точки зрения, представители этих страт существенно отличались. Именно представители мелкопоместного дворянства (от менее 1 до 100 дес. или владение до 21 ревизской душой) представляют наибольший интерес для изучения, так как их психологические воззрения нередко контрастировали с остальными дворянскими стратами. В особенности, ощущалась разница в оценке такой нравственно-этической категории как честь.

Согласно представлениям людей высшего общества XIX века честь воспринималась как «Почтение, уважение; внутреннее убеждение о преимущественном достоинстве чем либо» и «Слава, достопочтенное имя, приобретаемое преимущественными качествами, отменными деяниями, и другими отличностями» [3, c. 726]. Мелкопоместные же, в значительной степени имели искажённые представления о чести, нередко своими действиями вовсе разрушая её проявления.

В качестве примера различий в восприятии этой нравственной категории у мелкопоместных и крупно-, среднепоместных дворян, рассмотрим две часто встречающиеся жизненные ситуации: взаимоотношение с крестьянами и отношения с крупными и средними помещиками.

Крепостные крестьяне – «крещёная собственность», являлись своеобразным индикатором воспитанности для благородных. Как правило, чем выше и богаче был дворянин, тем менее тяжёлой была его власть для крестьян (отдельные проявления дворянского самодурства являлись скорее исключением и осуждались светом). Так, граф М.Д. Бутурлин, вспоминая о своём детстве, писал, что он никогда не слышал, чтобы его отец кого-нибудь назвал дураком. А если всё-таки вспылит, то после подзовёт обиженного человека из прислуги с такими словами: «Эй ты, голубчик, поди-ка сюда». Говорить бранные слова своим крепостным тоже было запрещено, особенно, этот запрет касался детей графа Бутурлина. Но наиболее категорично возбранялись побои своей дворни. Чваниться с прислугой строжайше было запрещено… [1, c. 68-69].

С.Н. Терпигорев, выходец из тамбовских помещиков, напротив, рисует характер и поведение мелких помещиков во взаимоотношениях с крестьянами. Он пишет о том, что отношение мелкопоместных дворян к своим крестьянам было ужасным. Чем меньше был дворянин, тем хуже и сложнее жили его мужики. Это во многом объяснялось тем, что, например 100 душ с легкостью могли прокормить своего барина, в отличие от 10 душ. Несмотря на то, что чем больше был помещик, тем больше у него было «забав» и «затей», крупный помещик никогда так плотно не контактировал со своими крепостными, как мелкий, поэтому они были свободных от его придирок и постоянных претензий. Далее автор пишет, что таких мелких помещиков, которые терроризировали своих крестьян, было большинство [9, c. 311].

М.Е. Салтыков-Щедрин, дополнил это описание. Он говорил о том, что Для удовлетворения своего раздолья, мелкие помещики выжимая из мужиков последние силы и те постоянно работали в окрестных полях. Барщина до такой степени разоряла крепостных, что даже по внешнему виду можно было определить крестьян, принадлежащих мелкопоместным дворянам от остальных: «Он был и испуганнее, и тощее, и слабосильнее, и малорослее. Одним словом, в общей массе измученных людей был самым измученным» [8, c. 102-103]. Далее автор добавляет, что у многих мелкотравчатых мужики работали на себя лишь по праздникам, либо ночью, потому что каждый день они были вынуждены отрабатывать барщину. [8, c. 102-103].

Другим очень важным индикатором проявления помещичьей чести считались взаимоотношениями между самими благородными. Представители каждой страты дворянства предпочитали вести дела только с представителями своего круга. Более мелкие дворяне либо не допускались, либо сознательно унижались крупнопоместными. Однако заслуживает внимание не сам факт такого унижения, сколько отношение к этому со стороны мелкопоместных. Многие, ради экономической выгоды и сохранения связей продолжали терпеть такие унижения, тем самым опускаясь ещё ниже в глазах дворянской аристократии, потому что, унижаясь ради чего-то, мелкотравчатый терял главное – свою честь.

Пример такого взаимоотношения ярко иллюстрирует Е.Н. Водовозова в своём произведении «На заре жизни». Она пишет о том, что зачастую богатые дворяне принимали к себе мелкопоместных только в минуты одиночества, либо от безысходности. И мало того, сам приём уже говорил об отношении к таким дворянам, мелкотравчатый заходил в кабинет, садился на самый кончик стула и постоянно вскакивал с него, если в комнату заходил дворянин позначительнее его. а если же он этого не делал, хозяин мог просто сказать ему: «Что же ты, братец, точно гость расселся!..» [3, c. 182-183].

Когда бедные дворяне в дни рождения и другие праздники желали поздравлять своих более счастливых соседей и приходили к ним в дом, то в большинстве случаев их не сажали за общий стол, а приказывали дворню им подать поесть в какой-нибудь боковушке или детской, потому что никто не решался посадить обедать такого дворянина с богатыми и знатными помещиками, да и сам он не позволил бы унизить себя до такой степени. Нередко богатые дворяне использовали фамилии мелкопоместных, чтобы унизить их, напоминая последним об их ничтожестве и показывая полное презрение: «Их жен звали только по батюшке: Марью Петровну – Петровной, Анну Ивановну – Ивановной». А фамилии мужей этих мелких дворянок постоянно коверкали и пошло над ними шутили, издеваясь. Так, например: «Мелкопоместного дворянина по фамилии Чижов все называли «Чижом», и когда он входил, ему кричали: «А, Чиж, здравствуй!..Садись! Ну, чижик, чижик, где ты был?» Мелкопоместного Стрекалова, занимавшегося за ничтожную мзду писанием прошений, жалоб и хлопотами в суде, прозвали «Стрикулистом.» Мелкопоместные всю жизнь могли ходить с такими прозвищами и другие дворяне, будь то богатые, или средние, всерьёз думали, что это настоящие их фамилии.» [3, c. 182-183].

Приведём ещё один случай, иллюстрирующий отношение богатых дворян к своим более мелким товарищам, Л.Д. Измайлов, богатейший дворянин начала XIX века, напоил мертвецки пьяными человек пятнадцать небогатых дворян-соседей, посадил их еле живых в большую лодку на колёсах, привязав к обоим концам лодки по живому медведю, а затем в таком виде спустил лодку с горы в реку [5, c. 82]. Тем не менее, соседи проспались и так же продолжали безвыездно пользоваться его гостеприимством.

Но встречались и такие случаи, когда мелкопоместный дворянин, ни при каких условиях не жаловался и не просил помощи. Один из примеров такого отношения к жизни рисует И.А. Бунин в небольшом рассказе «В поле» [2, c. 95]. Старый разорившийся помещик Яков Петрович Баскаков, у которого почти развалился дом, и средств на жизнь, отказывается унижаться и просить помощи: «Я всю жизнь был честен, как булат, я никому ни в чём не отказывал…Вон у племянничка, Арсентия Михалыча, тысяча десятин, да разве у них есть догадочка помочь старику? А уж сам я по чужим людям не пойду кланяться! Я самолюбив, как порох!

Таким образом, в условиях невысокого по отношению к высшему и среднему дворянству уровня жизни и тесных взаимоотношений мелкотравчатого помещика с крестьянами, такие дворяне, как правило, утрачивали привычные понятия о дворянской чести. Нередко такие понятия настолько трансформировались у этой страты, что начинали больше напоминать поведение крестьян, рядом с которыми жили такие помещики.

 

Список литературы:

  1. Бокова В. Отроку благочестие блюсти…Как наставляли дворянских детей / Вера Бокова. – М.: Ломоносовъ, 2014. – 248 с.
  2. Бунин И.А. В поле // Собрание сочинений. В 6-ти т. Т. 2. Произведения 1887-1909. – М.: Худож. лит., 1987, С. 89-102.
  3. Водовозова Е.Н. На заре жизни / Е.Н. Водовозова. - М.: Художественная литература, 1987. - В 2т. - Т.1. - 512 с.
  4. Грамота на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства // Российское законодательство X-XX вв.: в 9 т. Т.5. Законодательство периода расцвета абсолютизма. Отв. ред. Е.И. Индова. М.: Юридическая литература, 1987, С. 22-53.
  5. Парчевский Г.Ф. Карты и картёжники: Панорама столичной жизни. – СПб.: Издательство «Пушкинского фонда», 1998. – 256 с.
  6. Полное собрание законов Российской империи. Т. XV. № 11444; Орлов А.С., Георгиев В.А., Георгиева Н.Г., Сивохина Т.А. Хрестоматия по истории России с древнейших времен до наших дней. М.: ООО «Проспект», 1999, С. 189 - 191.
  7. Словарь Академии Российской. В 6 частях, Часть VI (Отъ Т. до конца), СПб, Императорская Академия Наук, 1794. – 1068 с.
  8. Тарасов Б. Ю. Россия крепостная / Б.Ю. Тарасов. - М.: Вече, 2011. - 318 с.
  9. Терпигорев С.Н. (Атава С.). Оскудение / С.Н. Терпигорев. - СПб.: Изд-во А.Ф. Маркса, 1899. - Собрание сочинений. - Т. 1. - Ч. 1. - 493 с